1 января 1995 года
Долго ждать не пришлось, уже в 5-ом часу ночи несколько машин нашей роты (1) отправили для усиления формирующейся колонны. Экипажа Дэна не было – это радовало и в то же время было как-то “стремно”.
Ожидания, что мы поедем брать пригород Грозного, где вступила в бой 1-я рота, не оправдались, – колона готовилась выдвинуться в центр Грозного. Несколько часов ушло на то, чтобы дозарядить БК, дозаправиться, избавиться от лишнего (масксети, тенты и пр.) и выстроить колону. Перед выходом нас построили, и командование довело до нас точную задачу: доставить до вокзала боеприпасы, провизию, забрать убитых и раненых. Вкратце было рассказано и об обстановке в городе, несколько напутственных слов и команда: “по машинам”. Выдвинулись через аэродром “Северный”. Десанту была дана команда ехать по-походному и быть предельно внимательными, а экипажам - по-боевому. Колона была приличная, двигалась в составе головной бронегруппы (2), я не видел хвоста. В начале 10-го часа (3) добрались до окраин Грозного. Сам город уже был изрядно потрёпан, в некоторых домах посеченные стекла, стены, покрошенные пулями, а где-то даже зияли дыры от разорванных снарядов. Кроме военной техники и солдат РА ни кого на улицах не было.
После прохождения какого-то моста, колона встала: кто-то по связи сообщил, что улица впереди непроходимая – много подбитой техники. Через некоторое время свернули направо и до вокзала пошли по частному сектору. На привокзальную площадь выехали со стороны ул. Поповича.
“Рампа” (4) и ротный ушли немного вперед и стали взаимодействовать с другим подразделением, мы же остались стоять на площади и вести наблюдение, постреливая по сторонам. Наша машина стояла ровно на пересечении большого проспекта и улицы с которой мы пришли (5). Справа от нашей БМП была какая-то стройка, огороженная забором, чуть левее (относительно машины) - пятиэтажное здание, дальше по ходу поворота башни против часовой стрелки - перекресток. Большое девятиэтажное здание, широкий проспект, с разбросанной подбитой техникой (6), еще пятиэтажка и, наконец, улица, от куда мы пришли (7). Мы стояли и стреляли, как нам казалось безответно. Ромашка (8) даже заскучал: сидеть на рации и смотреть в тримплекса и вместе с пулеметчиком Рафиком Давлетбаевым (9) пошел к соседним экипажам. Когда же Ромашка вернулся, то мы с Юриком (10) узнали обескураживающую новость: в голову тяжело ранен один боец (11), его отнесли к медику (12). Я недоумевал: “Как? Как такое могло произойти? От куда? Никого ж не видно? Где же эти духи? Я уже все тримплекса и прицел обсмотрел, но никого ж так и не увидел!” Разница с полигоном стала очевидной: укладывать поднимающиеся мишени, тренируясь в скорости и точности – не главное, надо учиться вычислять возможное место огневой позиции противника.
Не прошло и нескольких минут, как танкисты (и еще кто-то с ними), ушедшие вперед, вступили в бой. По связи было слышно, как они маневрировали, прикрывали друг друга, “укладывали” гранатометчиков (13).
От непонимания сложившейся ситуации и неясности, куда нужно стрелять - возрастала агрессия: хотелось, наконец, получить конкретную цель, увидеть этих самых боевиков и шмалять, шмалять, шмалять... Наконец, кто-то по связи сообщил, что гранатометчик сидит на седьмом (то ли на пятом) этаже девятиэтажки: я, как на полигоне, постарался уложить весь этаж (практически в каждое окно, по снаряду осколочного)(14). Так, на несколько минут, у меня и других наводчиков-операторов появилось занятие: кто-то сообщал, об огневой точке и мы огрызались в том направлении. Все бы ничего, как в один момент, неожиданно, сотрясая броню и выворачивая люк наружу, вдарила молния. От ударной волны моментально сдавило грудную клетку и сердце упало в пятки, я только успел закрыть лицо шубенками. Когда броня успокоилась, я убрал руки от лица: “Что это было? Выстрел из гранатомета? Ну, тогда машину бы распустило “в розочку” или все уже бы полыхало тут, да и я бы уже не рассуждал об этом!” Огляделся: Юрик тоже жив здоров. Поднял ворот танкача, посмотрел в прицел, покрутил башней – боевиков невидно, но на всякий случай загнал выстрел в ствол и начал постреливать. Не прошло и пяти минут, как “молния с громом” повторилась. Снова успел закрыть лицо руками и вжаться в себя. Юрок стал материться по “внутренней”. Звон прошел, я огляделся: справа, под гусянкой, увидел большую дырень – “туда бы свободно прошла рука” – пронеслось в голове. Толстый металл брони как будто вскрыли большим скальпелем. “Значит, граната разорвалась возле машины?!” – осенило (15) – “Ну конечно! Уже бы давно выстрелы сдетонировали! …? Выстрелы…?” – посмотрел на конвейер с выстрелами и увидел на одном снаряде пробитую головку. Оглядел другие, нашел еще один дырявый. Опасны ли они для меня и что с ними делать, я не знал, и стал запрашивать ротного. Ответ был очень простым и самым верным: “Выбросить” – так и сделал (16). Решив, что нашу машину обстреляли с правой стороны, открыл огонь по стройке. Через некоторое время у танкистов что-то не сложилось, и они с ротным вернулись к нам. По всей видимости, было принято решение: обойти боевиков, которые их так тщетно донимали, с другой стороны. Поступила команда: “по машинам”. Ромашка залез к себе, а Давлет и еще несколько бойцов (с других экипажей) сели на броню сверху. Колона (17) сорвалась с места очень быстро, и свернула влево на первой улице (Комсомольская), на первом же перекрестке - вправо (Рабочую), и тут же встала, так как получила шквальный огонь из гранатометов. Наша БМП и еще две машины так и не повернули и встали напротив пятиэтажки (по Комсомольской). За поворотом было жарко. Я поспешил загнать тех, кто сидел на броне - в десант. Высунулся из люка и тут же увидел склонившегося над башней убитого солдата (18). Еле выдавил из себя: “команда …всем: по-боевому”…те, кто был на броне, уже итак пытались залезть внутрь, но люки десанта не подавались. “Давай ко мне” - выпалил я и снова уставился на убитого. В его голове было две дырки (по всей видимости, входное и выходное): одна в затылке и вторая на гортани. “Хули, смотришь, Серега” – залезая ко мне в башню, сказал Раф – “Ему уже ни чем не поможешь!” Что очевидно – то факт!
Какое-то время, в узком пространстве между башней и левым десантом, мы менялись местами с Рафом, когда же сел за свою “чебурашку” (19), услышал по внутренней от Юрика: “За углом дома вижу боевика”. Навел башню, но никого не увидел: боевик был за вторым углом дома, который обозревал через тримплекс механик и вне моей зоны видимости. “Юрик, дай вперед на два метра!” – машина моментально дернулась, и я увидел тень – дал левым (20). Очередь погрызла часть стены и легла в землю …скрылся! Через минуту увидел движение в окнах на первом этаже, направил ствол и снова спустил ПКТ …тишина. Пришла в голову мысль дать туда осколочным, “…не удобно”: “Юрик, сдай назад! Назад сдай чуток!” Пока Юрик сдавал, зарядил ствол и дал правым! Не успел утешить себя, как в правый тримплекс, краем глаза, заметил телодвижение на втором этаже. Зарядил, …навел – выстрелил, …подождал, когда дым отвалил, стал всматриваться …тишина! На всякий случай поднял ствол на третий этаж и понял, что уже так же выстрелить не смогу - слишком близко к дому. В десанте сидел Раф со своим РПК и еще один боец с СВД. Для меня стало очевидным: снайперка в таком бою не уместна и предложил поменяться с ним на АКСУ. Идея была одобрительно воспринята, оно и правильно: у наводчика-оператора и пушка, и пулемет, и сам он в броне, а вот ему: пулять по десять одиночными – не стрельба и в ограниченном пространстве длинный ствол помеха.
По связи слышал, как за углом было жарко: там подбили БМП и танк. Еще через какое-то время прозвучала команда: разворачиваться и отходить назад. В нерасторопности своего водилу обвинить не могу – Юрик первым развернул машину и уже через несколько секунд вышли на тот перекресток, где нас обстреляли. Останавливаться не стали – свернули влево и вот они: ЖД пути. Выскочили на скорости прямо на рельсы, оказалось не мягко(((! Здесь, на товарной станции стояло какое-то подразделение. Свернули на право, проехали метров 200 по путям и поднялись на перрон. На въезде стояли две или три БМП двоечки, …проехали дальше и встали рядом с одноэтажным зданием. В течение пяти минут подгребли и остальные, но уже кого-то не было (21). Танкисты сказали, что им нужно зарядиться. Ротный, по связи объявил, что бы мы прикрывали. Стояли тихо. Все шло удачно. Метал брони, только изредка царапали пули – по все видимости, стреляли со стороны цистерн и товарных вагонов, стоящих на путях. Как вдруг: по машине, грохотом прокатился знакомый звук удара “молнии”, поседел минуту, …огляделся, …ничего не нашел. По рации кто-то сообщил о гранатометчике на водонапорной башне. Ротный (22) кому-то сказал выстрелить по водонапорной башне из “мухи”. Поглядел в прицел: водонапорная башня была прямо по курсу в 50-ти метрах, долго не думая, зарядил кумулятивный и дал правым. Снаряд достиг цели. Кто рядом с машиной тоже выстрелил из “мухи” и не раз, башня обросла дымком. Однако тишина была не долгой: машина снова содрогнулась. В отличие от прошлых сотрясений, заметил разницу: в машине стало светлее, …огляделся: все люки, включая двери десанта, были открыты до стопора. В машине ни кого не было, …ни впереди на месте командира и механика, ни сзади в десанте. Стало жутко. Поглядел в тримплекса: танкисты и все экипажи находились рядом с техникой, кто-то в соседнем одноэтажном здании. Так как по броне продолжали клацать пули, решил вылезти через десант. Вылезая, из машины, заметил сквозные отверстия в дверях, с палец толщиной. Из них лилась соляра. “Похоже на 7,62” – подумал я (23). “Значит, стоять возле брони не стоит – легко схлопочу свинец!” – поспешил в здание, благо машина стояла в пяти метрах от него. На броне, возле башни так и лежал мертвый боец.
По всей видимости, помещение было столовой. Оно было разделено на несколько залов, один из них был большой, окна на две стороны (во внутренний дворик при столовкеи на перрон, где стояла наша техника). Кто-то предупредил меня, чтоб под окнами не шастал, и предложил сок. Соку тут и в самом деле было полно (в консервированных 3-х литровых банках). Бойцы представились майкопцами, сказали, что помимо них тут еще самарцы (24). Мне показалось, что они тут уже давно. Ротный зашел в соседнею комнату, где были в основном одни офицеры, и стал спрашивать старшего. Те в свою очередь стали расспрашивать его: кто он такой, типа тут уже всякие приходили… Представившись друг другу, отцы-командиры зашелестели картами. Пока шел процесс определения с последующими действиями, раненых становилось все больше и больше. Кто-то получал ранение по собственной беспечности (ни чего не попишешь – “тормозов” в армии хватает), кто-то нет, но тяжело раненных, слава Богу, еще не было. Командир нашего взвода, лейтенант Татаренко, был с нами, и подпинывал нас: кого-то перевязать или вколоть промидолу, оттащить раненного, ну и, наконец, снять с брони убитого бойца. Сам тоже не сидел на месте и, вскорости, получил ранение.
Командир роты вернулся к нам с конкретной задачей: выходим с вокзала! Для начала осмотрели машины. 322 (нашу, с Юриком) решено было оставить на вокзале: на правой гусянке отсутствовало более десятка серёг, и траки были сцеплены только с одной стороны. Ротный распорядился: вначале загрузить оружие и боеприпасы в 320 и 321(?) в десант, потом загрузить туда же всех раненых и только потом всем остальным. Уже темнело. Залез в свою БМП и снял ПКТ, взял вещь-мешок и, вскоре, попрощался с прицелом. Садиться пришлось в 320-ю, к ротному. В правый десант уложили все оружие и боеприпасы, туда же сели раненые: комвзвода, еще несколько офицеров с другого подразделения. В левом десанте народу было меньше, но места от этого больше не было. Чтобы не остаться совсем за бортом, пролез через весь десант к моторному отсеку и уселся на крохотном пяточке на собственный вещь-мешок. Мишка Кузнецов, наводчик-оператор экипажа командира роты, нырнул к себе на место. Закрыли двери десанта, и машина тронулась с места.
Как и куда мы едем, мне было неизвестно: ни бойниц, ни тримплексов возле меня не было, видел только сидящих в правом десанте, наводчика Кузю, который смотрел в прицел и дергал башню то влево, то вправо, и тень ротного в проеме командирского отделения. Минут через десять спокойного движения в желудке заурчало. За целый день туда ни чего не попало, момент был вполне подходящим: достал две банки каши из мешка и открыл их ключом для цинковых ящиков, запасенным накануне. Каша разошлась по всему десанту. Организм вобрал в себя несколько калорий, а мозг успокоил душу - мыслью об обратной дороге в родной батальон …к брату! Однако так было не долго, минут через 20-30 с момента выдвижения по броне сильно ЖАХНУЛО. Все содрогнулись, посыпалось: “блядь..!” и “ни хуя себе…!”. Не прошло и минуты, Мишка резко начал ворочать “чебурашку”, что-то бормоча по внутренней (переговариваясь с ротным). Еще мгновение и еще одна граната угодила в броню, …снова все вспомнили Бога и русский мат! Мишка в этот раз выпустил снаряд (куда-то по ходу движения) и дал несколько раз пулеметную очередь, при этом, успев зарядить пушку новым снарядом. Но выстрел пришелся по нам: с перерывом в одну-две минуты машина содрогалась еще три раза. Так, не останавливаясь и огрызаясь на атаки гранатометчиков, куда-то катила наша БМПшка. Выстрелы прекратились, но спокойствия не было: кто-то в левом десанте выкрикнул: “Горим! У нас пожар!...” – я увидел, как до этого еще совсем темный левый десант – быстро озарялся светом от огня. “Огнетушитель! Нужен огнетушитель! Где огнетушитель?” – доносилось из десанта. “В самом деле, …в машине же должен быть огнетушитель! Мы их получали и укомплектовывали каждую машину…” – промелькнула мысль в голове – “Где же огнетушитель…? …огнетушитель возле дверей десанта!!! …но в каком десанте…?” Ни кому ни чего подсказывать не пришлось - огнетушитель нашли и за минуту погасили пламя. “Ну и слава Богу! Теперь только бы не останавливаться и быстрее приехать на место…” Спокойствия хватило на пять минут – на машину снова начали сыпаться гранаты. Их было около 4-5, с такой же периодичностью, как и в первый раз и этого уже было достаточно: вначале я увидел, как с места ротного (тени его уже не было) нарастало зарево. “Снова пожар …горим!” – скользнула мысль: “Мы горим! У механика пожар!” – кто-то прокричал, в подтверждении моих заключений. “Надо сбить, …затушить пламя! ...машина же едет! Значит надо только подавить огонь!” – еще каким-то образом мелькало в голове, но машина встала: “Что случилось? Что стоим?” – раздался чей-то голос. “Да, стоять не надо! Надо ехать! Надо затушить пламя!” – думалось мне, но чей-то другой голос: “ВОДИТЕЛЬ УБИТЫЙ…!” – заставил выработать мозгу новую команду к действию: все ринулись из машины. Взору предстала боевая машина, стоящая на небольшом железобетонном мосту. Место механика и командира - все было в пламени, люки открыты, видно в огне тело Макара (25), место ротного пустовало (26).
Стоящая машина – хорошая мишень! Это было очевидно всем, и стали искать укрытие… Мост! Это то, что нужно, вначале туда…! Кто-то вспомнил: “Оружие..!? ...Нужно забрать оружие! Нужно вытащить оружие из десанта!” У меня оружия не было. Моя снайперка лежала, где и всё оружие, в левом десанте, развернулся и поспешил к машине. Однако машину взбудоражило очередным попаданием гранаты, …верхние люки десанта вывернуло наружу, и оттуда показалось тело, все объятое пламенем. Оно издало что-то не человеческое, изобразило что-то руками и опустилось на броню. “Такое …мне только в фильмах виделось, среди трюков каскадеров. Но это было не кино!” – вскользнула мысль. (27).
Все оставшиеся стали собираться под мостом: всего восемь человек (срочники мы только с Мишкой, один контрактник из другого полка и пять лейтенантов, все, нашего взводного лейтенанта Татаренко, с других подразделений, из 131 и 81), половина были ранены, кто в руку, кто в ногу или даже дважды в ногу.
...Решили линять с этого места, так как в БМП могли начаться рваться боеприпасы, да и “духи” могли подвалить. У лейтенантов были пистолеты (28) ...наши стволы все остались в горящей машине. Кто-то из офицеров сказал, что надо идти к аэропорту ...мол, они вчера утром оттуда выходили ...и там наши (их полк). Вначале пошли по ручью вверх. Сполз небольшой туман. Один сильно раненный лейтенант заскрипел зубами – боль нарастала. Пройдя около 50 метров, завалились возле кустов, ...и не зря ...увидели, как по железки слева направо прошла дрезина с боевиками в белых маскхалатах “...не заметили!” …Вкололи лейтенанту промидола, через две минуты его отпустило, я отдал ему свой бушлат (его морозило), и мы пошли дальше вверх. Дорога какое-то время шла через частный сектор, приходилось помогать передвигаться тяжелораненому, а иной раз так и вовсе нести на руках. Спустя какое-то время кто-то из лейтенантов сказал, чтобы мы взяли длинную палку и тащили ее впереди (на случай растяжки) ...так мы, с Мишкой поочередно, сменяя друг друга, шли впереди: то он с дрыной, а я с лейтенантом, то наоборот.
Этот пригород был на склоне холма, и чтобы увидеть округу, решили идти вверх, а там определиться с местоположением и обозначить дальнейший маршрут …так и сделали. На вершине примерно поняли, где находимся: “...вон Грозный, со вспышками в темноте и горящими зданиями ...значит, где-то вот здесь аэропорт, а внизу этот населенный пункт (пригород города), через который мы прошли” - ...опять туда наобум, соваться не хотелось. Кто-то предложил взять проводника, но консенсуса не было, …поэтому какое-то время просто тупо шли вперед. Сильно хотелось пить. Жевать снег уже надоело. Увидели ручей, пошли к нему. Каково же было наше изумление: в ручье воды не было, ...а какой-то мазут, ...ха-ха …нефтяной ручей(((. Здесь вообще было море нефтяных вышек, ...стало понятно из-за чего мы здесь!
Пройдя еще малость, набрались смелости идти через пригород. Стали спускаться. Почти сразу обнаружили блок-пост и одного духа с автоматом. Метаться в сторону было поздно - пошли нагло, а может от усталости, просто мимо (в 30-50 метрах). Наверно, он тоже струхнул (нас восемь и он не знает что мы практически не вооружены) и сделал вид, что не заметил нас. Мы тоже буреть не стали и быстрыми шагами стали петлять по улицам, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Ориентиром было вырывающееся из трубы пламя, освещавшее большое пространство окрестных домов. Уже практически увидели границу поселка (через улицу уже начиналось поле) ...как вдруг, совершенно неожиданно напоролись на еще один блок-пост. ...Здесь уже было три боевика и, скорее всего, они уже знали о нас: "Стой, кто такие?" - раздался резкий, громкий, с акцентом голос… Кто-то из нас ответил вполне сдержанно: "Свои!" - но боевик резюмировал: "Какой на хуй свои…?!" и раздалась пулеметная очередь. Не сговариваясь - все рассыпались. Пришлось перемахнуть через какой-то забор (был приусадебный участок), потом еще раз, и вот оно поле. Ноги не слушались и бежали! Бежали даже у раненных, а очередь (уже не в воздух) усилилась и утроилась, ...пульки ложились под ногами, взвизгивая, окунались в малость заснеженную пашню. Через 100 метров мы уже были в темноте. На пулеметную “серенаду”, откуда-то отозвалась артиллерия, с небольшим интервалом, подвешивая осветительные мины над окрестностью.
Преследования не было, перешли на шаг, стали снова собираться вместе. Еще через 100 метров дошли до большого ручья (29), наконец напились вдоволь ледяной водицы и отдышались. Левее от нас, по ручью, был какой частный сектор, там лаяли собаки (30). До него было метров 300-500, но собаки лаяли именно по нашу душу, видать очень хорошие псины.
Решили идти дальше и перебраться через воду на другой берег. Контрактник попробовал, но берег оказался крутоватым, да и ручей глубоким …словом, вымок! Пошли по течению, в сторону противоположную лаю собак. Где-то через метров 300-500 наткнулись на трубу (газопровод, нефтепровод?), перекинутую через ручей. Ползком, верхом, ...кто как - перебрались на ту сторону. Поначалу шли на выстрелы артиллерии, (откуда, по нашему мнению, пускали мины), но через вскоре залпы закончились, и уже было сложно определить их первоначальное положение. В воздухе, временами, появлялись только осветительные мины.
Снова кто-то предложил продолжить маршрут к аэропорту. Пошли на восток: дошли до лесополосы и какой-то дороги, идущей вдоль неё. Разглядели на ней следы от гусеничных траков. Это были следы танков. Стали думать: ...куда они поехали? ...Вверх (то тогда был шанс прийти в какое-либо расположение) или вниз (к тому самому пригороду). ...Один “летёха” (по всей видимости, танкист) определил: от этого нам веселее не стало. Решили узнать, что за лесополосой: кто-то двое, ушли на разведку. По возвращении, сообщили: “Там дома! Похоже на сады!”. Как продолжить движение на восток, как пройти к аэропорту и "…идти через сады или нет?" - стали решать.
Тяжелораненый лейтенант к этому времени стал сильно бредить. Видать два “прома” - начали сказываться, ...он стал умолять вернуться к ручью (сильная жажда). Решили уважить его просьбу и отправить меня с ним (31).
Я потащил его, выслушивая бредятину. Мысли солдата были совсем пессимистические, ему все время что-то казалось: то он видел в 20-ти метрах “наших” и ускорял шаг, то видел “духов” и хватался за пистолет. Приходилось сдерживать и успокаивать его. Пока шли: познакомились. Оказалось его звали, так же как и меня: Серёга.
Дошли до речки, ...положил его на землю, спустился к ручью, но набрать воды не получилось: вода ледяная, да и берег крутоват. Вспомнил, что где-то на том берегу видел какую-то железяку (когда шли по той стороне), которая вполне могла сойти за ковшик. Сказал об этом Сереге - он одобрил: "Одна нога здесь - другая там!" На все - про все, по поим прикидкам, ...минут пять бы это заняло, одно смущало: у Сереги ствол! А вдруг чего померещится опять! Ствол мене отдавать не стал, а только заверил что: "все в норме!".
Я перебрался на ту сторону, нашел эту “железяку” и тут ...ХЛОП! (раздался выстрел) "Ёп твою ..., Серега! Чё же ты сделал?!" и рысью полетел назад, к нему! В голове вспыхивали мысли: "что ему там опять показалось, а может, надоело жить? ...хоть то, ...хоть это - нафига ж, стрелять то! Главное быстрее к нему, но что такое? ...где он? …Нет, место то, ..а его нет? ...у ручья?" ...пробежал туда:"…нету! ...? ...может в ручье?". Стал вглядываться в воду: "Вода - как вода! Где же? ...Может он назад, …к нашим! Если пошел назад - догнать не проблема! ...он ведь раненный! еле ходит!” – посмотрел в поле: “…вроде тишина…?! А оттуда я пришел ...увидел бы его! Туда, где лают псины: ему нет смысла ходить, чужая территория, ...там могут быть боевики! Смысла нет! Значит, пошёл назад!? …Потерял меня, …и пошел назад!". Я заспешил в обратном направлении, туда, где нас ждали другие! Когда “гирлянда” освещала округу, старался пристально вглядываться в местность, в надежде увидеть раненного лейтенанта, …его ни где не было видно! С каждым шагом – надежда обнаружить его таяла в какой-то там прогрессии. Добрался до места и разочаровался: здесь никого не было!
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
1. 320-ротного, 321-командира первого взвода, 322-мою и еще парочку. Полагаю, что это были: 325 (вероятно наводчик-оператор Никитин Юрий. Он помнит, что позывной его: Волхов-22 ...вторая машина, второго взвода) и 327. По возвращении в роту я не видел или не помню машин с этими номерами.
2. Несколько танков, БМПшки нашей роты, возможно Шилка.
3. Возможно ближе к 10 часам.
4. Танкисты: известно на данный момент: 416, 418, 439. Возможно что и 455.
5. Орджоникидзе-Поповича. На видео Базавлука со здания ДГБ в данном месте видно БМП, это и есть БМП нашей роты, возможно и моя 322.
6. БМП-1, 2, танки, БТРэ, колесная техника, и даже техника, которую было трудно определить, в силу своей искарёженности.
7. Колесная техника колонны была где-то там, но сам не видел.
8. Командир нашей боевой машины – сержант Романов или Ромашов Александр.
9. Больше в нашем десанте пехотинцев не было.
10. Механик-водитель Кирилов Юрий, позже у него будет погоняло: "Народ".
11. Сейчас я уже не помню, кто это был, знаю что это кто-то из дембелей. 12. Видимо в состав колесной техники входил медик. 13. Бой шел на привокзальной площади, где-то между зданием вокзала и домом Павлова, возможно и дальше.
14. Совсем недавно вспомнил (после прослушивания радиообмена 13 омбср), что по зданию стреляла скорострельная пушка - как у Шилки, поэтому и считал что у нас во главе колоны была одна ЗСУ-23-4. Теперь я знаю, что это была БМП-2 131 омбср №236
15. О том, что граната упала не рядом с машиной, догадался позже.
16. Возможно, мне ответил командир 1 взвода, лейтенант Татаренко.
17. Только бронегруппа, без колесной техники.
18. Уже не помню его фамилию.
19. Электронное устройство управления движениями башни и ствола пушки, по форме напоминающее голову известного персонажа: тянешь за правое ухо – башня вправо, за левое – башня влево, уши на себя – ствол вверх, от себя – вниз.
20. На “чебурашке” кнопка на правом ухе – выстрел из пушки, кнопка на левом ухе – пулемет.
21. Было 3-4 БМП, 2-3 танка, вроде одна Шилка.
22. Возможно командир 1 взвода.
23. Что это было на самом деле, мне рассказали позже замком полка п/п-к Смолкин: “7,62” не пробьет броню БМП”
24. Это их “двоечки” мы встретили вначале.
25. Механик экипажа командира роты Макаров Константин Станиславович.
26. Как мне позже рассказывал Мишка Кузнецов, командир роты не всегда ехал по боевому, возможно, во время возгорания он открыл люк и спрыгнул, или его выбросило ударной волной.
27. В этой машине погибли: рядовой Низамов Жамиль Сафаргалиевич, рядовой Акатьев Андрей Александрович, возможно, еще кто-то из другого подразделения ...позже были захоронены местными жителями возле моста, а еще через несколько дней были эксгумированы и отправлены в Россию.
28. Возможно у контрактника был автомат.
29. Позже я узнал, что это Нефтянка.
30. Пролетарское, определил по карте по возвращению в полк.
31. Предполагалось, что к нашему возвращению, они определятся с маршрутом. |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
bmp_gun
